Logo name

Железнодорожники в Великой Отечественной войне 1941—1945 (книга, часть 5)



Материал из Энциклопедия нашего транспорта

Перейти к: навигация, поиск

Часть 4

Содержание

Глава четвёртая. В битве под Москвой

Город-герой — это почётное звание присвоено Москве Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года. Так отмечены выдающиеся заслуги перед Родиной, массовый героизм, мужество и стойкость трудящихся столицы и Подмосковья, бойцов фронта и тыла в годы Великой Отечественной войны.

Москва — крупнейший в стране и один из важнейших в мире политических, научных, промышленных и культурных центров. Москва — важный транспортный узел страны.

Отсюда с первого и до последнего дня войны руководили действиями фронта и тыла Центральный Комитет партии, Советское правительство, Государственный Комитет Обороны и Ставка Верховного Главнокомандования.

Фашистские главари, развязав войну против Страны Советов, ставили одной из основных целей «молниеносной войны» захват Москвы, рассчитывая, что это деморализует советских людей и заставит СССР капитулировать.

На дальних рубежах

На Московском стратегическом направлении развернулось одно из крупнейших сражений первого периода Отечественной войны — Смоленское сражение … Советские войска сорвали попытки немцев беспрепятственно и стремительно маршировать к Москве. Они заставили немцев в течение более чем двух месяцев истекать кровью в Смоленском сражении и тем самым дали возможность закончить мобилизацию сил Красной Армии, подвести их к фронту, подготовить необходимые резервы.

… Два месяца напряжённейших боёв. Два месяца под ударами вражеской авиации из угрожаемых районов уходили на восток поезда с ценным оборудованием заводов и фабрик, а навстречу им из глубины страны спешили эшелоны с войсками, боевой техникой и вооружением.

Смоленск бомбили уже на третий день войны — 24 июня. Железнодорожники быстро восстанавливали повреждённые пути, и по ним снова шли поезда. Транспортный узел продолжал работать. Уже 3 июля из находившихся на Западной дороге 5741 вагона с воинскими грузами 2520 были сосредоточены в Смоленском узле, где ежедневно выгружали по 40—45 оперативных эшелонов. Освобождавшийся подвижной состав использовался для отправки эвакогрузов и вывоза имущества военных складов.

Самоотверженно трудился в Смоленском узле направленный сюда уполномоченным НКПС Я. К. Гусейнов. Знатный машинист депо Баладжары депутат Верховного Совета СССР в первые дни войны обратился к наркому путей сообщения с просьбой послать его на фронт. Наркомат направил Я. К. Гусейнова уполномоченным на Западную дорогу. В Смоленске при налёте вражеской авиации он был ранен в руку, но продолжал выполнять срочные задания. В Ярцево Гусейнов организовывал вывод из узла скопившихся поездов с вооружением и боеприпасами. Здесь во время сильной бомбёжки он погиб.

Смоленские железнодорожники покидали город, когда бои шли уже на его окраинах. А начальник станции Смоленск-Центральный Г. В. Васильев и другие железнодорожники уезжали последним поездом. Перед станцией Колодня вражеская артиллерия разрушила пути, и отправленные ранее поезда выстроились друг за другом. Люди убирали искорёженный металл, ремонтировали пути, чтобы до рассвета восстановить движение. Часть поездов отправили к Москве по главному ходу, но вскоре он оказался перерезанным. Оставшиеся эшелоны были направлены через Ельню, Спас-Деменск и далее через Сухиничи на Тулу.

Третьи сутки без сна и отдыха работал комсомолец Николай Репин — старший машинист водокачки станции Дорогобуж (ныне Сафоново). Старался обеспечить паровозы водой, чтобы скорее уходили на восток поезда с женщинами и детьми, санитарные эшелоны с ранеными бойцами.

Когда услышал грохот танков и увидел мотоциклистов, понял — уходить поздно. Бросился к локомобилю, стал лихорадочно снимать, портить и разбрасывать детали. Потом выбежал во двор, пополз по густой траве. Скрыться не удалось. Фашистский комендант, играя пистолетом, сказал: будешь помогать нашему машинисту или расстреляем. Надеясь уничтожить водокачку, Репин согласился работать. Он стал собирать взрывчатку и прятать в тайнике. Гестаповцы узнали об этом. Они зверски пытали патриота, стремясь узнать о связях с партизанами. Уже с петлёй на шее он крикнул в лицо палачам: «За всё ответите, гады, — затем повернулся к согнанным на станцию людям и произнёс: — Прощайте, товарищи!»

Машинист Борис Болотин вёл состав с горючим из Вязьмы к осаждённому Смоленску. Борис в январе 1941 года стал коммунистом и рейсы к передовой считал большим доверием. Гордился, что в совершенстве овладел искусством манёвра, мог обмануть воздушного пирата. Ушёл от бомб и на этот раз. Во время обратного рейса на станции Присельская сообщили: близ Ярцева выброшен десант. Болотин решил прорваться. Мимо десанта гитлеровцев он проскочил на полном ходу. Но вскоре увидел, что впереди путь загромождён разбитыми вагонами. Ловушка. Тогда машинист с болью в сердце подорвал паровоз и стал пробираться к Вязьме.

У переправы через Днепр слышались крики и выстрелы. Болотин обошёл переправу стороной, но неожиданно столкнулся с немецким офицером. Бежать бессмысленно. Офицер стал спрашивать его по карте о расположении советских войск. Вдруг раздалась автоматная очередь, офицер упал, а Болотин с картой в руках нырнул в кусты. Его трофей оказался очень важным для командования нашей части, в расположение которой вышел машинист.

Болотин вернулся в Вязьму, снова водил поезда. О подвигах Болотина и его товарища машиниста Михаила Кручинина, которому вместе с красноармейцами довелось с оружием в руках отстаивать состав с боеприпасами, рассказывалось тогда в «Боевых листках». Мужество и отвага железнодорожников отмечены высокой наградой Родины. Они удостоены ордена Ленина.

Знаком «Почётному железнодорожнику» наградили тогда помощника машиниста Марию Журавлёву. Во время ночного налёта на Вяземский узел она маневровым паровозом вывела из огня цистерны с горючим. Действуя самоотверженно, работники станции и паровозного депо спасли ещё несколько составов, подготовленных для отправки на фронт.

Задачей группы армий «Центр» было окружить советские войска в районе Орши, Смоленска, Витебска и открыть ближайший путь на Москву.

На улицах Смоленска завязывались ожесточённые бои. Они продолжались и после 29 июля, когда осаждённые войска получили приказ оставить город, вплоть до 10 сентября. В те дни был предпринят контрудар советских войск против гитлеровцев, прорвавшихся к Ельне и готовивших плацдарм для наступления на Москву. Здесь четыре наши дивизии первыми удостоены звания гвардейских. Здесь испытана мощь батареи легендарных «катюш». Здесь, между Вязьмой и Оршей, пролёг путь партизанской славы железнодорожников-заслоновцев.

В подготовке оборонительных рубежей важную роль сыграли части народного ополчения.

«В ночь на 2 июля 1941 года Центральный Комитет партии созвал в Кремле совещание, на котором присутствовали первые секретари райкомов партии столицы, — писал позже бывший секретарь Московского комитета ВКП(б), один из руководителей партизанского движения в Подмосковье Б. Н. Черноусов. — На совещании сообщили, что ЦК партии поддержал патриотическое движение трудящихся Москвы и Ленинграда, призвавших к созданию многотысячного, народного ополчения на добровольных началах. Об этом решении ЦК ВКП(б) через несколько часов стало известно всем партийным организациям. А спустя три дня в приёмные комиссии и партийные органы Москвы и Московской области поступило 310 тысяч заявлений с просьбой зачислить в ряды ополченцев».

Из добровольцев было сформировано 12 дивизий народного ополчения, 25 истребительных батальонов. В их рядах было немало железнодорожников. В 6-ю дивизию народного ополчения Дзержинского района Москвы, например, влилось более 300 преподавателей, студентов, сотрудников Московского института инженеров железнодорожного транспорта. Через неделю сформированные части направили в район Дорогобужа и Ельни. Они строили укрепления, проходили воинскую подготовку, получили боевое крещение.

Такие же подразделения создавались и на территории Смоленской области. Уже в начале июля здесь действовали 26 истребительных батальонов и около ста отрядов самообороны. Железнодорожники, закончив смену, брали винтовку и становились на охрану важных транспортных объектов от вражеских десантов и шпионов, которые пытались парализовать работу станций, наводили вражеские самолёты при воздушных налётах.

По железным дорогам, несмотря на частые вражеские бомбардировки, обеспечивалась доставка всего необходимого для снабжения Красной Армии. В августе-сентябре только пять дорог — Московско-Киевская, Западная, Калининская, Октябрьская и имени Ф. Э. Дзержинского — приняли около 205 тысяч вагонов (4100 составов) с воинскими грузами, из них 110 тысяч оперативных и 95 тысяч снабженческих, то есть примерно треть сетевой выгрузки воинских грузов. Эти дороги отправили 250 тысяч вагонов (5150 составов), в том числе 163 тысячи с воинскими и 93 тысячи с эвакуационными грузами и населением.

Смоленское сражение сбило темпы фашистского наступления. Впервые с начала второй мировой войны дивизии вермахта вынуждены были перейти к обороне.

На подступах к столице

Эшелоны с войсками и боевой техникой движутся на фронт
В. А. Гарнык — начальник Западной железной дороги (1939—1941), заместитель народного комиссара путей сообщения и начальник Центрального управления паровозного хозяйства (1942—1945), заместитель министра путей сообщения (1946—1959)

30 сентября немецко-фашистские войска начали «генеральное» наступление на Москву. Против трёх наших фронтов — Западного, Брянского и Резервного — они сконцентрировали примерно 38 процентов пехотных и 64 процента танковых и моторизованных дивизий, действовавших на советско- германском фронте. Противник имел перевес в живой силе в 1,4 раза, в артиллерии и минометах — 1,8, танках — 1,7, а в боевых самолётах — 2,0 раза.

Когда гитлеровцы прорвали оборону войск Западного и Резервного фронтов, возникла опасная обстановка на Вяземском направлении. Неблагоприятное развитие военных действий в районе Вязьмы и Брянска создало большую опасность Москве. В этих условиях ЦК партии, ГКО и Ставка Верховного Главнокомандования предприняли дополнительные меры, чтобы приостановить продвижение противника. «Ещё в ночь на 7 октября, — писал об этом Г. К. Жуков, — началась переброска войск из резерва Ставки и с соседних фронтов на можайскую оборонительную линию. Сюда прибывали 11 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков и ряд других частей. Заново формировались 16, 5, 43 и 49-я армии. В середине октября в их составе насчитывалось 90 тысяч человек. Конечно, для создания сплошной надёжной обороны этих сил было явно недостаточно. Но большими возможностями Ставка тогда не располагала, а переброска войск с Дальнего Востока и из других отдалённых районов в силу ряда причин задерживалась. Поэтому мы решили в первую очередь занять главнейшие направления: волоколамское, можайское, малоярославецкое, калужское».

Враг, несмотря на огромные потери, усиливал бои, приближался к столице. Немецкие генералы были уверены, что до победы рукой подать. 12 октября они получили из Берлина директиву: «Фюрер решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, если она даже и будет предложена противником. Всякий, кто попытается оставить город и пройти наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно… Следует как можно скорее отрезать город от путей, соединяющих его с внешним миром». Ещё в пресловутом «плане Барбаросса» подчёркивалось, что при взятии Москвы «русские лишатся важнейшего железнодорожного узла».

13 октября разведывательные части врага начали бои на рубеже Можайского укреплённого района. 14-го захватили Калинин. Однако советские войска сбили темп наступления бронированных армад Гудериана на Тулу.

От железнодорожников и органов военных сообщений требовались особая оперативность, чёткость действий, чтобы в кратчайшие сроки выполнить крупные перемещения войск, боевой техники и вооружения. Основной поток воинских эшелонов направлялся в район Москвы. Сюда же шли угольные поезда из Кузбасса и Караганды, которые приравнивались к особо срочным воинским: топливо требовалось промышленности и транспорту центральной части страны. Донецкий бассейн уже был оккупирован фашистами.

Встречный эвакуационный поток превышал пропускную способность выходов из столицы на восток, часть гружёных и порожних составов оседала на станциях и разъездах, снижая маневренность линий и скорость продвижения поездов. Выполнение поставленных перед транспортом задач осложнялось частыми налётами вражеской авиации. Разрушения при бомбардировках вызвали перерывы в движении. Наиболее ответственные перевозки приходилось выполнять ночью при полной светомаскировке. Основными дорогами, связывающими Москву с тылом, стали Ярославская, Горьковская, Ленинская и Казанская. Другие линии, подходившие к столице с запада, северо-запада и юга, были на разных расстояниях от Москвы перерезаны противником и служили для сравнительно коротких фронтовых перевозок.

Обстановка потребовала применения необычных методов организации движения поездов. Например, для увеличения темпа пропуска эшелонов через станцию Горький пришлось перейти на одностороннее движение. К прибытию воинских эшелонов на участковые станции всегда был подготовлен паровоз. Для увеличения темпа пропуска воинских эшелонов отдельные поезда выставлялись со станций на железнодорожные ветви.

Большую роль в повышении маневренности в доставке эшелонов и транспортов к местам боевых действий сыграл Балашовский ход — линия Поворино — Ртищево — Пенза — Красный узел, который представлял основную и очень важную рокаду, позволяющую поворачивать поездопотоки с одной линии на другую в зависимости от условий, складывавшихся на головных участках, примыкавших к Московскому узлу, а также Казанская, имени В. В. Куйбышева, Горьковская, Ленинская и Рязано-Уральская железные дороги. В качестве вспомогательной рокады использовалось восточное полукольцо большой Московско-Окружной железной дороги: Жилёво — Воскресенск, Куровская — Орехово — Александров. Когда немецкие войска приблизились к Ряжску, поток воинских поездов в Пензе поворачивался через рокаду в Рузаевку и далее по Ленинской железной дороге направлялся к Москве.

При ограниченных возможностях железных дорог, примыкающих к Московскому узлу, требовалось гибко маневрировать в использовании выгрузочной способности станций узла и впитывать мощный поток оперативных эшелонов с резервами Красной Армии для защиты столицы.

Созданное военно-эксплуатационное управление (ВЭУ) объединяло работу Московского узла и обеспечивало согласованные действия отдельных участков различных железных дорог, прежде всего, по организации быстрой выгрузки воинских эшелонов.

Несмотря на такие трудности, железнодорожники доставили в октябре в Москву и Подмосковье около 143 тысяч вагонов с воинскими пополнениями, техникой и боеприпасами. В то же время с участков, примыкающих к столице, было отправлено 113 тысяч вагонов с воинскими грузами.

Работники стальных магистралей выполняли крупные перевозки к фронту из районов Поволжья, Урала, Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока.

Для руководства воинскими перевозками Наркомат путей сообщения направлял на места командиров, ведущих специалистов, литерные поезда сопровождали машинисты-инструкторы и представители политотделов дорог.

Вот как описывал путь с Дальнего Востока в фронтовое Подмосковье видный полководец, в то время командир 78-й стрелковой дивизии А. П. Белобородов: «Железнодорожники открыли нам зелёную улицу. На узловых станциях эшелоны стояли не более пяти — семи минут. Отцепят один паровоз, прицепят другой, заправленный водой и углём, — и снова вперёд!

Точный график, жёсткий контроль. В результате все тридцать шесть эшелонов дивизии пересекли страну с востока на запад со скоростью курьерских поездов. Последний эшелон вышел из-под Владивостока 17 октября, а 28 октября наши части уже выгружались в Подмосковье, в городе Истра и на ближайших к нему станциях».

Любая задержка воинских поездов была чревата самыми серьёзными последствиями. Железнодорожники это хорошо понимали и делали всё, чтобы эшелоны с войсками, спешившими на защиту столицы, шли строго по скоростному графику и даже с опережением его. Машинисты и диспетчеры, вагонники и путейцы, стрелочники и связисты, работники всех транспортных профессий трудились поистине самоотверженно.

Об одном рейсе в те грозные дни рассказывает машинист паровозного депо Москва-Сортировочная Александр Иванович Жаринов:

«Отвезли в Рыбное санитарную летучку, теперь, думаю, немного отдохнём, поедим, паровоз углём и водой дозаправим — и домой, в Москву. Только так прикинул, вижу, бежит к нашему СО дежурный по станции.

— Давай, друг, паровоз на поворотный круг и становись без промедления под воинский поезд. Без единой задержки пойдёшь, на проход.

Эшелон состоял сплошь из теплушек — лёгкий, значит. В вагонах бойцы с длинноствольными противотанковыми ружьями. Они должны преградить путь рвущимся к столице бронированным армадам гитлеровцев.

Тронулись. Пошли, набирая скорость. Когда выскочили за светофор, совсем стемнело. Мы все трое заняты делом. Ефим Хрисанов почти без отдыха подавал с тендера уголь, Федя Нечушкин шуровал в топке, а я то и дело прихлопывал дверки. Давление, хотя уголь достался плохонький, едва не одна пыль, держалось нормальное. В целях светомаскировки на светофорах были сделаны козырьки, и цветные огоньки еле пробивались сквозь узкие щели, поэтому приходилось напрягать зрение, чтобы поймать нужный сигнал.

Вдруг увидел, как справа из-под ведущего колеса плеснуло снопом искр. Через несколько секунд снова всплеск искр. Что-то случилось …

Если бы мы вели поезд в мирное время, или другой, не этот сверхважный, остановился бы не раздумывая: зачем рисковать?

— Факел! Давай факел! — попросил я помощника.

Федя Нечушкин пересел на моё место, а Ефим Хрисанов стал к левому крылу.

Стараясь как можно меньше демаскировать факелом паровоз, я двинулся по узкой площадке. Остановился против ведущего колеса и, держась рукой за край площадки, нагнулся, стараясь рассмотреть, что же там случилось. Посторонних звуков и тревожного искрения больше не было. Довольный тем, что с локомотивом всё в порядке и петеэровцев мы доставим без задержки, распрямился и шагнул к будке. И тут почувствовал, как тело чем-то обожгло. На мне вспыхнуло старое, замаслившееся ватное полупальто. Видимо, прикоснулся к нему факелом. Увидел растерявшегося помощника:

— Федя, шланг и воду на меня. Быстрее!

Вода ударяет тугой струёй, я захлёбываюсь в этом горячем потоке, но огонь с шипением гаснет. Срываю с себя мокрое, прожжённое во многих местах злополучное пальто.

… Прямо с поезда меня отправили в больницу с ожогами второй степени. Но наш литерный поезд прибыл к месту назначения не то что вовремя — даже с некоторым опережением…»

На каждом транспортном предприятии понимали: идёт война, действовать надо по-военному. Как всегда, пример показывали коллективы со славными революционными, боевыми и трудовыми традициями.

Рабочие бастионы

Сборка корпусов мин в мастерских Московского метрополитена (ныне Опытно-электромеханический завод метрополитена)

С большим напряжением работал Московский железнодорожный узел. Он объединял около 80 станций, десятки паровозных и вагонных депо, дистанций пути, сигнализации и связи. В их коллективах до войны работали около 150 тысяч человек, в том числе 15 593 коммуниста и 7168 комсомольцев. Многие из них, особенно работники предприятий и организаций, не связанных с движением поездов, ушли на фронт, влились в дивизии народного ополчения, другие — в рабочие дружины и отряды самообороны станций, депо и заводов. Железнодорожники активно участвовали в строительстве оборонительных сооружений, в изготовлении оружия, боеприпасов и воинского снаряжения, бронепоездов, санитарных поездов, поездов-бань и поездов-пекарен.

Но главной их задачей являлось, конечно, транспортное обеспечение фронта и народного хозяйства.

В депо Москва-Сортировочная — родине Великого почина — люди работали не считаясь со временем, не жалея сил. Производительность труда возросла на 22 процента. И это несмотря на то, что вместо многих ушедших на фронт кадровых рабочих в цехи пришли женщины, юноши, не достигшие призывного возраста.

Коллектив депо обязался, свято храня традиции Великого почина, работать до полной победы над врагом без выходных дней.

Суровым экзаменом для коллектива стали дни сражения под Москвой. Вагонопоток достиг небывалых размеров. И под каждый состав, несмотря ни на что, надо было выдать исправный локомотив, в труднейших условиях провести эшелоны.

В депо с новой силой развернулось лунинское движение. К концу 1941 года здесь было свыше 90 машинистов-лунинцев. Их бригады сами ремонтировали локомотивы, в несколько раз перекрывали нормы пробега между промывочными ремонтами. Широкий размах получило соревнование за право называться «фронтовой бригадой».

По решению партбюро депо была организована локомотивная колонна имени Государственного Комитета Обороны. В неё зачисляли лучшие бригады. Многие работники депо Москва-Сортировочная за доблестный труд во время Великой Отечественной войны награждены орденами и медалями.

Самоотверженно работали железнодорожники других предприятий столичного узла.

Наркомат путей сообщения в октябре 1941 года направил железнодорожникам Московского узла телеграмму. В ней говорилось: «В деле обороны любимой столицы исключительно важная роль принадлежит железнодорожникам Московского узла. Они должны полностью обеспечить боевое и продовольственное питание Красной Армии.

От дисциплины, настойчивости и выдержки, от стойкости и личного примера, от инициативы каждого железнодорожника зависит бесперебойная работа узла и решение важнейших задач обороны Москвы». И работники транспорта проявляли высочайшую организованность, стойкость и выдержку, мастерство и смекалку, мужество и героизм, по-фронтовому несли трудовую вахту.

На Московском вагоноремонтном заводе имени Войтовича первым подал заявление с просьбой направить его в ряды защитников города участник трёх революций коммунист Д. В. Туркин. В сформированный здесь отряд было принято 150 добровольцев. Немало патриотов отправилось сражаться с ненавистным врагом с других транспортных предприятий столицы.

Всё больше испытывалась нужда в кадрах, особенно на станциях и ремонтных предприятиях. На Московско-Окружной железной дороге до 60 процентов работающих составляли женщины.

В депо Лихоборы в первые военные месяцы большая группа девушек начала изучать токарное дело. На станциях стрелочники обучались на сигналистов, операторы на дежурных по станции. Вернулись на работу многие пенсионеры. В узловой комитет комсомола группами приходили учащиеся железнодорожных школ. Из подростков формировали бригады во главе с комсомольцами, которые работали на вагоноремонтном пункте, на угольном складе.

Перовский вагоноремонтный (ныне локомотиворемонтный) завод при вдвое меньшем, чем до войны, числе работающих выпускал продукции в два раза больше. Отсюда шли на фронт мины и передвижные электростанции, пролёты для восстановления мостов и многое другое. Здесь трудились многие пенсионеры, в их числе: В. А. Авиловичев, который стоял три смены то у горна, то у парового молота, краснодеревщик В. Е. Поляков, электромонтёр И. М. Кондратьев, инспектор ОТК В. Ф. Михайлов. Сын Михайлова Евгений повторил подвиг капитана Гастелло, направив свой горящий самолёт на вражеский состав с горючим. Он был удостоен звания Героя Советского Союза.

Старались не уступать старшим и подростки. Саша Маркин вместе со своими товарищами по железнодорожному училищу гнул петли для ящиков, в которых отправляли на фронт мины. Делалось это вручную, и ребята не успевали. Тогда Саша предложил гнуть петли под прессом и в первый же день выполнил норму на 1167 процентов! Вскоре на доске соревнования появились новые цифры — 1300, 1400. И другой питомец железнодорожного училища Петя Духовских выполнял норму на 1100 и более процентов.

Фронт требовал оружия, всё больше оружия. Секретарь Московского комитета партии А. С. Щербаков, выступая на собрании партийного актива города, говорил:

— Оружия не хватает. Наличие оружия лимитирует, например, вопрос о количестве рот и батальонов, которые мы формируем в районах Москвы. На оставшихся заводах нам надо делать оружия больше.

И его старались изготовлять на предприятиях различных ведомств.

Коллектив Коломенского паровозостроительного завода имени В. В. Куйбышева (это предприятие находилось в ведении НКПС) участвовал в выпуске реактивных миномётов — «катюш», поставлял московскому заводу «Компрессор», где создавались эти установки, направляющие плоскости.

В августе в тепловозо-паровозном цехе завода закончился монтаж двух поточных линий для выпуска снарядов новых скоростных автоматических зенитных установок. Это позволило увеличить производство снарядов в два раза.

Коломенский завод освоил выпуск платформ для автоматических зенитных установок, а также авиабомб. Изготовил в сентябре 1941 года 156 бронекорпусов и башен для танков Т-60. После эвакуации предприятия в его цехах наладили выпуск авиабомб, мин, гранат, других видов боеприпасов и оружия, было изготовлено 2200 противотанковых ежей и 500 стальных бронеколпаков.

Заказы для фронта выполняли в цехах паровозных и вагонных депо, в путейских мастерских и мастерских метрополитена: ремонтировали бронепоезда, танки, орудия и автомашины, изготовляли противотанковые ежи и ерши, вытачивали на станках корпуса мин и снарядов. Рабочие депо Москва I Московско-Киевской железной дороги изготовили штамп для производства деталей к пистолету-пулемёту системы Шпагина (автомату ППШ), и после этого выпуск за смену этих деталей возрос в шесть-семь раз.

Железнодорожники повсюду проявляли инициативу и изобретательность. В депо Люблино при строительстве бронепоездов использовали башни подбитых танков. В депо имени Ильича Западной дороги, кроме строительства и ремонта бронепоездов, стали оборудовать вагоны для зенитных установок, бронировать будки паровозов. По приказу командования от 17 ноября 1941 года за месяц таким образом были оснащены броневой защитой 100 паровозов, работавших в зоне боевых действий. Коллектив вагонного участка Калининской железной дороги, кроме ремонта автобронетехники, оборудовал 25 вагонов, использовавшихся в бронепоездах для приема пищи, отдыха и лечения бойцов.

Первая военная зима была морозной и многоснежной. К концу 1941 года Московский узел и примыкающие к нему дороги стали испытывать большие трудности с топливом. Столица была полностью отрезана от Донбасса и Подмосковного угольного бассейна. Доставка топлива из восточных районов осложнялась перегруженностью железных дорог перевозками войск, боевой техники, боеприпасов. Запасы угля на заводах, электростанциях и железных дорогах резко сократились. Нередко даже сдерживалась выдача локомотивов под поезда со срочными грузами.

В этих условиях важное значение имело развернувшееся на столичном узле движение за экономию топлива, использование отходов — шлакоотсева, изгари и даже опилок.

Нехватка топлива становилась всё острее. На станции Бойня железнодорожники, чтобы не допустить остановку маневрового паровоза, буквально по кусочку собирали уголь на междупутьях, в порожних вагонах и станционной котельной, приносили из дома.

Исключительно важное значение в этот период имел почин машиниста депо Вологда Северной железной дороги В. И. Болонина. Его паровоз серии СО 3100 был переведён на дровяное отопление. Но поскольку такого малоэффективного топлива не хватало на каждый рейс, на первых порах плечо обращения паровоза сократили, пока на промежуточных станциях не создали дровяных складов. Затем Болонин нарастил тендер паровоза, чтобы уже при первичной экипировке можно было взять «на борт» достаточное на всё тяговое плечо количество дров. Предложенные им методы экономного расходования дров на паровозах стали известны на всей сети дорог.

В сложившейся обстановке с топливом было решено вести заготовку дров в восточных районах Московской области, прокладывать там железнодорожные ветви. Как и на строительстве оборонительных сооружений, здесь трудились тысячи жителей столицы. По приказу Наркомата путей сообщения в этих работах самое активное участие приняли железнодорожники, прибывшие в Подмосковье из оккупированных врагом районов. Железнодорожники ежесуточно вывозили к погрузочным пунктам по три-четыре тысячи кубометров дров. Руководил работой начальник Вяземского депо В. А. Никифоров. Жили в теплушках, обедали в столовых-времянках, а иногда получали сухой паёк и вечером сами готовили пищу.

Велась заготовка дров и в Рязанской области. В телеграмме руководителей обкома партии и облисполкома в Государственный Комитет Обороны сообщалось, что намеченный план заготовки выполнен на 131,7 процента, из заготовленных 459 323 кубометров дров 347 305 кубометров подвезены к железнодорожным линиям.

Новые задачи встали перед Московским метрополитеном. Не прекращая перевозки пассажиров, нужно было приспособить станции и другие объекты для укрытия населения во время налётов вражеской авиации, организовать приём людей в наземные вестибюли, спуск их на станции и размещение в тоннелях. Метрополитен превратился в наиболее надёжный и безопасный вид коммуникаций, его станции и тоннели стали бомбоубежищами, а станция «Кировская» — местом дислокации Генерального штаба.

Для размещения людей в тоннелях на жёстком основании пути укладывались деревянные щиты, а на платформах станций, где должны были располагаться женщины, дети и престарелые, расставлялись лежаки и раскладушки. Всё это делалось быстро, но без суеты. Население обеспечивалось питьевой водой. В вагонах на станциях действовали медицинские пункты.

С первых же месяцев войны сигнал «Воздушная тревога» подавался несколько раз в сутки, поэтому довольно часто приходилось снимать напряжение с контактного рельса, прекращать движение поездов. Начиная с сентября метрополитен по вечерам переходил на режим укрытия. После окончания вечернего часа пик движение поездов прекращалось, и двери вестибюлей открывали для приёма населения.

В едином монолитном строю

Торжественное заседание, посвящённое 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, состоявшееся 6 ноября 1941 года в Москве на станции метро «Маяковская». С докладом выступает И. В. Сталин
Н. Р. Колобов — начальник станции Рыбное Московско-Рязанской железной дороги (1938—1944), Герой Социалистического Труда
3. П. Троицкая — одна из первых женщин-машинистов паровоза, начальник Московско-Окружной железной дороги (1938—1942), заместитель начальника Московского метрополитена(1944—1974)

6 ноября 1941 года состоялось торжественное заседание Московского Совета депутатов трудящихся совместно с партийными и общественными организациями столицы, посвящённое 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Проходило оно на станции метро «Маяковская». Работники служб тщательно проверили эскалаторы, освещение, оборудование и устройства. Движение не прерывалось, но станцию «Маяковская» поезда проходили без остановки. Здесь на платформе (в среднем зале) расставили стулья, установили трибуну. Через весь зал от эскалаторов до трибуны — красная ковровая дорожка. В электродепо «Сокол» подготовили состав для руководителей партии и правительства. Старший машинист Калинников точно в назначенное время привёл поезд на станцию «Маяковская». Ровно в 19 часов 30 минут открылось торжественное заседание. Слово для доклада было предоставлено И. В. Сталину. Миллионы советских людей услышали уверенный голос Москвы.

В памяти народной навсегда останется военный парад на Красной площади в день 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Парад, с которого войска отправлялись прямо в бой.

Обращаясь к участникам парада с короткой, яркой речью, И. В. Сталин сказал: «На вас смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощённые народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!». Доклад И. В. Сталина на торжественном заседании и его речь на параде 7 ноября 1941 года оказали огромное мобилизующее воздействие на советских людей, укрепили веру в неизбежность поражения немецко-фашистских захватчиков.

Писатель Борис Полевой рассказывал, как 7 ноября, после парада на Красной площади, танки на железнодорожных платформах были переброшены под Тулу и с ходу вступили в бой. Мощный КВ подбил две фашистские бронированные машины, но вдруг его двигатель заглох. Гитлеровцы решили, что трофей дался им прямо в руки — подогнали два лёгких танка. Накинули стальной трос и хотели уже буксировать тяжёлую машину. Но КВ ожил и поволок вражеские танки в расположение своей части. Такой необычный праздничный трофей добыл комсомолец механик-водитель Григорьев. А кто вёл тогда эшелон с танками? Может быть, отважный машинист Валентина Рыбальченко, удостоенная ордена Ленина?

В вихре войны, когда трудовой и ратный подвиги сливались воедино, не всегда была возможность фиксировать, кто и что сделал. И лишь спустя годы, по воспоминаниям свидетелей и участников событий, по коротким строчкам документов удаётся восстанавливать боевые эпизоды тех дней. Ещё предстоит назвать имена многих патриотов, сделавших всё, чтобы враг не прошёл к столице.

В день 24-й годовщины Великого Октября повсюду проходили массовые субботники. В локомотивном депо Москва III слесари Евстафьев, Макаров, Каптелов, Зверев на ремонте паровозов выполнили дневную норму на 200—220 процентов. Рекордной выработки добились токарь Гормаков и котельщик Павлов, перевыполнив задание в четыре-пять раз. На Московском отделении Ярославской дороги более 500 железнодорожников, не связанных с движением поездов, вышли с ломами, кирками и лопатами на сооружение противотанковых заграждений на подступах к городу.

Остановленные в ходе упорных октябрьских боёв на ближних подступах к Москве гитлеровцы подтянули новые силы и 15—16 ноября начали второе, по их мнению, решающее наступление на советскую столицу.

Снова загрохотали танки по Волоколамскому шоссе. У разъезда Дубосеково они натолкнулись на несгибаемую стойкость героев-панфиловцев. Ценой больших потерь противник к началу декабря приблизился к Москве с северо-запада. Имея большое преимущество в танках, он захватил Истру и подошёл к Дедовску (Тучково). Ожесточённые бои развернулись в районе станции Крюково, которая девять раз переходила из рук в руки. Здесь врагу не удалось прорваться дальше пригородной станции Сходня.

Вечером 29 ноября танковая часть противника захватила мост через канал Москва — Волга, переправилась на другой берег и перерезала железнодорожную линию Савёловского направления на перегоне Яхрома — Дмитров. Но враг был остановлен на этом рубеже, отброшен за канал, мост взорван.

На южном направлении врагу удалось перерезать линию Серпухов — Тула в районе станции Ревякино, на центральном направлении гитлеровцы прорвались до станции Апрелевка Московско-Киевской дороги, а на западном — к Кубинке. На этих рубежах враг был остановлен. В результате контрударов советских войск в начале декабря были сорваны его последние попытки прорваться к Москве.

Накануне и в ходе этих боёв очень трудные задачи приходилось решать советским железнодорожникам. Необходимо было по указанию Ставки Верховного Главнокомандования из её резервов, сформированных в глубоком тылу, срочно перебросить стрелковые и танковые соединения на Калининский и Юго-Западный (Брянский) фронты. Основная масса войск и техники поступала для Западного фронта. Только с 1 по 15 ноября ему были доставлены 100 тысяч бойцов и командиров, 300 танков, 2 тысячи орудий.

Участки дорог, подходящие к фронту от Москвы, с потерей новых станций и перегонов становились ещё короче. Они подвергались бомбардировкам авиации, обстрелам из орудий и миномётов. К концу ноября из одиннадцати сходившихся к Москве радиальных линий семь были перерезаны, и для связи с тылом оставались только четыре.

Основными коммуникациями, призванными обеспечить доставку резервов Красной Армии из тыловых районов страны, являлись Горьковская дорога (начальник дороги В. А. Ухтомский, начальник передвижения войск М. В. Карандин), Казанская (начальник дороги Н. А. Пичугин, начальник передвижения войск П. П. Рубцов), Ярославская (начальник дороги С. С. Кондратьев, начальник передвижения войск П. В. Медведев), Ленинская (начальник дороги И. Ф. Бабайцев, начальник передвижения войск В. П. Козлов). С большим напряжением работали коллективы важнейших станций этих магистралей, прилагавшие все силы для своевременного формирования, отправления и пропуска поездов.

Станция Рыбное, находящаяся в 15—18 километрах от линии фронта, часто подвергалась обстрелам и бомбардировкам с воздуха, но её коллектив, возглавляемый коммунистом Н. Р. Колобовым (удостоенным позднее звания Героя Социалистического Труда), быстро ликвидировал последствия налётов и восстанавливал движение поездов. Так, 2 ноября во время выгрузки воинских частей и вооружения вражеские самолёты сбросили на станцию более сорока бомб. Однако железнодорожники сумели ещё до прибытия восстановительных отрядов погасить очаги пожаров. Несмотря на все трудности, станция пропускала в два с лишним раза больше поездов, чем прежде. Достигнуто это было в основном путём ускорения обработки воинских эшелонов. Ни один состав не стоял здесь дольше 22 минут.

Для повышения маневренности узла в Рыбном применили опыт станции Перово — пропускать воинские эшелоны без остановки. Это было возможно потому, что в пути следования сопровождавшие поезда бригады на всех стоянках проверяли техническое состояние вагонов и локомотивов. Безопасность движения обеспечивалась благодаря высокому чувству ответственности каждого работника за порученное дело.

На Ленинской и соседних с ней Горьковской, Казанской, имени В. В. Куйбышева дорогах для скорейшего внедрения новых передовых методов труда на решающие узлы и участки выезжали командиры и специалисты транспорта. Политотделы дорог организовали сопровождение идущих к фронту эшелонов партийными работниками.

Военная обстановка часто требовала принятия срочных эффективных решений. И работники НКПС, руководители военно-эксплуатационных отделений и органы ВОСО принимали чрезвычайные меры. Во время переброски из тыловых районов стратегических резервов на Ярославской дороге, а на ней базировались Северо-Западный, Калининский и частично Западный фронты, на подходах к станциям скопилось около 100 воинских эшелонов в основном со снабженческими грузами. Тогда было принято единственно возможное решение: закрыть встречное движение и быстро пропустить к фронту воинские составы. Освобождающиеся после выгрузки вагоны выставляли на близлежащие ветви и подъездные пути промышленных предприятий. Только на ветви Окуловка — Любытино удалось разместить более 10 тысяч вагонов. В результате было выиграно время. В ходе войны такой выигрыш очень важен.

Особую роль играла Московско-Окружная железная дорога, которая не только обеспечивала переброску вагонопотоков между соседними дорогами, но и являлась рокадой для манёвра при передислокации воинских частей. Её станции, такие, как Перово, Лихоборы, перерабатывали в четыре-пять раз больше вагонов, чем в довоенный период. Большинство из них стали по существу пунктами погрузки и выгрузки воинских частей, боевой техники, боеприпасов.

Наряду с крупными перебросками войск из тыловых районов, на линиях столичного узла осуществлялись значительные внутрифронтовые перевозки. Например, в самом начале второй декады ноября срочно был переброшен эшелон с танками из Серпухова в Звенигород. Перевозки, связанные с перегруппировкой войск, как правило, возникали внезапно. Так, в течение 24 и 25 ноября 7-ю гвардейскую стрелковую дивизию (25 эшелонов) передислоцировали из Серпухова в район Крюкова.

Объём внутрифронтовых перевозок в октябре и ноябре составил 17 450 вагонов, или 311 эшелонов.

Одновременно советское командование накапливало вблизи столицы силы для контрнаступления. За месяц, предшествующий наступлению, на дороги, сходящиеся в Московском узле, доставлено свыше 172 тысяч вагонов с войсками и воинскими грузами. Прибывали эшелоны с новыми соединениями, сформированными в Сибири и Средней Азии, в областях Урала и Поволжья.

В тот день, когда фашистские танки переправились через канал Москва — Волга и захватили Яхрому, путь к станции Дмитров им преградил бронепоезд № 73. Во время боя его паровоз был выведен из строя прямым попаданием снаряда. Крепость на колёсах оказалась неподвижной мишенью.

Под ожесточённым обстрелом к станции пробрался помощник командира бронепоезда С. Ф. Знаменский с сопровождавшим его бойцом. Первой, кого они встретили, была старшая стрелочница станции Дмитров Ярославской железной дороги 20-летняя Мария Литневская. Узнав, что им нужно, она указала на оставленный на крайний случай пассажирский паровоз. Он не подходил для боевых действий, но иного выхода не было. До локомотива пришлось ползти по-пластунски. Оставив здесь военных, девушка вернулась на пост и приготовила маршрут для выхода паровоза со станции.

Бронепоезд ожил. Двинулся по перегону. Огнём своих батарей он защищал город до начала контрнаступления и подхода наших войск. За мужество и самоотверженность машинист паровоза депо Москва-Бутырская Ярославской дороги А. Н. Доронин был награждён орденом Ленина, его помощник И. И. Лавров — орденом Красного Знамени, а отважная стрелочница — орденом Красной Звезды.

В суровую осень 1941 года Октябрьская дорога была перерезана. Связь столицы с осаждённым Ленинградом обеспечивалась по Савёловской линии Ярославской дороги. По ней перебрасывались войска под Тихвин. По ней провёл первый поезд к Ладожскому озеру, по льду которого пролегла Дорога жизни, машинист депо Москва-Бутырская Н. А. Захаров, заместителем начальника этого депо по эксплуатации паровозов была Вера Фёдоровна Чеповская, сумевшая чётко организовать в сложнейших условиях работу паровозного парка.

Ожесточённые бои шли в районе Тулы. Городской комитет обороны во главе с секретарём обкома партии В. Г. Жаворонковым в короткий срок создал на предприятиях истребительные батальоны. Был организован Тульский рабочий полк, в состав которого вошёл батальон, сформированный из работников железнодорожного узла. Командиром полка назначили капитана А. П. Горшкова, а начальником штаба — мастера локомотивного депо Б. М. Сосонкина. Рабочий полк участвовал вместе с частями Красной Армии 30 октября в боях в районе Косой Горы. Бойцы огнём противотанковых ружей, гранатами и бутылками с зажигательной смесью уничтожили 23 бронированные машины, отбили несколько атак пехоты врага.

45 дней старинный русский город приковывал к себе крупные силы противника. И всё это время железнодорожники под бомбёжками и обстрелами доставляли в районы боевых действий войска и боеприпасы, отправляли в тыл раненых. Только за полмесяца боёв у стен Тулы они вывезли с оборонных заводов 464 вагона с оборудованием и материалами. В цехах заводов и депо за время обороны города отремонтировано и отправлено на передовую 70 танков, свыше 100 орудий, изготовлено 37 новых миномётов, собрано из оставшихся на оружейных предприятиях деталей (некоторые пришлось делать самим) 423 пулемёта и отремонтировано 106.

В начале декабря на одну из станций прибыл для защитников города эшелон с продовольствием — 500 тонн муки, 100 тонн мяса, жиры, сахар. Но на станцию Ревякино ворвались танки противника и разрушили полотно железной дороги, перерезали связь. Поэтому для защиты эшелона туда были направлены два бронепоезда: только что отремонтированный, прибывший с Западного фронта, и «Тульский рабочий», построенный в локомотивном депо. Бронепоезда вступили в схватку с фашистскими танками, выбили их со станции, ремонтные бригады восстановили путь и линию связи, эшелон с продовольствием в сопровождении бронепоездов доставили в Тулу.

Самоотверженно трудились бесстрашные тульские машинисты — Сурков, Смыков, Тихонов, Иванов, Колесников, Шувалов, Горелов, путейцы —Ильичёв, Мамохин, Титов, Симонов, Ерёмин и другие. Были и семейные династии. Например, в рабочий полк вступили четверо железнодорожников Силаевых: Степан, Михаил, Пётр и Сергей.

Железнодорожники станции Серпухов, паровозного депо и других подразделений узла под непрерывным огнём вражеской авиации без задержек пропускали следующие к фронту воинские поезда. Большую организаторскую и политическую работу по мобилизации железнодорожников на выполнение ответственных заданий проводил секретарь Серпуховского узлового парткома В. В. Гришин.

На перегоне Дивово — Алпатьево бомбардировке подвергся состав с горючим. Часть вагонов охватило пламя. Коммунист И. В. Пронкин, руководивший восстановительными работами на Рязанском отделении, рискуя жизнью, отцепил горящие цистерны. Пока машинист отводил в безопасное место остальные вагоны, И. В. Пронкин и подоспевшие путейцы сумели сбить песком пламя с загоревшихся цистерн. В те же дни совершил подвиг его сын — комсомолец Василий Пронкин. 25 ноября при налёте авиации на станцию Шереметьево загорелся поезд с боеприпасами. Огонь перебросился на стоявший на соседнем пути санитарный поезд, паровоз которого был повреждён. Пожарные прибывшего восстановительного поезда стали сбивать с вагонов пламя струями воды. Помощник машиниста крана Василий Пронкин бросился спасать раненых. Он вынес и вывел из огня 24 бойца и двоих детей и упал, сражённый осколками.

За проявленные мужество и отвагу И. В. Пронкин награждён орденом Красной Звезды. Такой же награды был удостоен посмертно его сын Василий.

Прокладывая путь к победе

Схема железных дорог в районе Московской битвы. Декабрь 1941 — апрель 1942 года

Советские люди с нетерпением ждали этого часа. И он наступил: 5—6 декабря 1941 года наши войска перешли в контрнаступление под Москвой на фронте от Калинина до Ельца. Боевые действия сразу же приняли ожесточённый характер. Несмотря на отсутствие превосходства в силах и средствах, на сильные морозы, глубокий снежный покров, советские войска уже в первые дни контрнаступления прорвали оборону противника южнее Калинина и северо-западнее Москвы, перерезали железную дорогу Калинин — Москва, вышли на дорогу Ливны — Елец, нанесли противнику крупное поражение. Инициатива действий на огромном фронте перешла к советским войскам. «Поражение немцев под Ростовом, Тихвином, Ельцом, — писала „Правда“ 11 декабря, — предвестники гибели гитлеровских разбойников!» Советские люди и всё прогрессивное человечество с огромной радостью узнали о замечательной победе Красной Армии. На митингах, прошедших на фабриках, заводах, предприятиях, в учреждениях и колхозах, советские люди клялись отдать все свои силы на окончательный разгром врага. В результате контрнаступления и общего наступления к концу апреля 1942 года противник был отброшен далеко от столицы, полностью освобождены Московская, Тульская и Рязанская области, многие районы Калининской, Смоленской и Орловской областей.

«Битва под Москвой имела поистине историческое значение, оказав решающее влияние на ход Великой Отечественной и всей второй мировой войны. Красная Армия одержала под Москвой крупную военно-политическую победу.

Победа под Москвой означала, что советский народ под руководством партии сумел преодолеть трагические последствия внезапного нападения фашистской Германии, изменить в ходе тяжёлого единоборства соотношение сил. Она показала, что война, несмотря на её неудачное для советских войск начало, будет неизбежно выиграна Советским Союзом. Разгром гитлеровцев под Москвой явился началом коренного поворота в ходе войны. Стратегическая инициатива перешла в руки Красной Армии».

«Под Москвой произошёл полный и окончательный крах „блицкрига“, перед всем миром была развенчана легенда о „непобедимости“ гитлеровской армии».

Ещё в период оборонительных боёв по железным дорогам осуществлялись крупные перевозки стратегических резервов. Всего за октябрь, ноябрь и 6 дней декабря на дороги, прилегающие к Московскому узлу, поступило 315 тысяч вагонов с войсками и грузами. Пополнение войск велось и в ходе контрнаступления. С 10 по 15 декабря на Калининский фронт прибыло из Рыбинска 15, а из Ярославля 20 воинских эшелонов.

Объём централизованных оперативных перевозок в декабре и в первую декаду января для Калининского фронта составил 270 эшелонов, или 13 525 вагонов, для Юго-Западного (Брянского) — 241 эшелон (11 984 вагона), а для Западного фронта — 753 эшелона (36 975 вагонов).

На фронт доставлялись боеприпасы, горючее, продовольствие и фураж.

Для наступающей Красной Армии требовалось непрерывно подвозить новые пополнения и грузы снабжения. Впервые железнодорожный транспорт встретился с необходимостью осваивать мощные потоки воинских грузов на освобождённых и временно восстановленных железнодорожных линиях с недостаточной пропускной способностью.

Резко усилился поток грузов для войск Северо-Западного фронта. Потребовалось срочно восстанавливать часть Октябрьской магистрали на участке от Крюкова до Калинина, а также мост через канал Москва — Волга в районе Дмитрова, из-за разрушения которого оказалась выведенной из строя Савёловская линия.

Вся тяжесть по обеспечению пропуска оперативных эшелонов и военно-снабженческих грузов легла на Ярославскую дорогу. Мощный поток направлялся по линии Всполье — Сонково — Бежецк —Бологое. Несмотря на слабую пропускную способность линии и частые налёты вражеской авиации, удавалось продвигать в сутки до 20 эшелонов. В моменты наибольшего напряжения поезда шли только в одном направлении — к фронту.

В те дни стояли сильные морозы. Тысячи советских людей, воинов-железнодорожников днём и ночью работали на восстановлении мостов и железнодорожных путей. И вскоре по Калининской и Савёловской линиям пошли поезда. Поток грузов назначением на Калининскую и Западную дороги возрос в 9—10 раз. Намного увеличилась интенсивность работы и Московско-Окружной.

Поднималось из руин то, что фашисты варварски уничтожили при отступлении.

В ходе контрнаступления и общего наступления советских войск освобождено около тысячи километров главных железнодорожных путей.

Военно-восстановительный мостопоезд № 51 в декабре 1941 года восстанавливал мост через речку Базаровка на станции Лобня, а затем мост через реку Икша. Это было серьёзным испытанием: опоры высокие, обрушенный 23-метровый металлический пролёт схвачен льдом. Одалбливали его пешнями, поднимали лебёдками через полиспасты. Потом срезали покорёженный взрывом и падением металл. Наращивали пролёт с помощью ручной клёпки. Работа тяжёлая, но никто не жаловался на усталость и мороз.

Мост через Тверцу восстанавливала 6-я отдельная железнодорожная бригада, командиром которой был Д. А. Терюхов. Среди его боевых наград — орден Суворова II степени. Этого боевого полководческого ордена он был удостоен за срочное восстановление железнодорожных объектов, от которых во многом зависел успех крупных наступательных операций Красной Армии.

Рядом с взорванным пришлось возводить временный почти 200-метровый мост. Из Наркомата путей сообщения торопили: на подходах стоят поезда с танками и боеприпасами для наступающих частей, промедление недопустимо. На место работ прибыл заместитель наркома И. Д. Гоциридзе. Всё осмотрел, присутствовал на вечерней планёрке, на которой командиры докладывали о сделанном за день и получали задание на следующий. И. Д. Гоциридзе доложил в Москву: «Работы ведутся по жёсткому графику. Люди трудятся героически».

Сооружение моста завершили на четыре часа раньше установленного срока. После пропуска пробного гружёного состава по мосту пошли поезда с танками.

Восстановлением на участке Москва — Можайск руководил К. А. Блохин, бывший начальник 1-й Московской дистанции пути. В те дни он был удостоен высшей правительственной награды — ордена Ленина.

На этом направлении не было железнодорожных войск, и в период контрнаступления транспортное хозяйство восстанавливали сами железнодорожники. Создали два крупных специализированных поезда: один для восстановления путей, другой — для восстановления мостов. Их возглавили опытные специалисты Н. Семенчук и П. Гуревич. Собирать путь из коротких обрубков рельсов было трудно. Не хватало металлических накладок, болтов, их не успевали изготавливать в походных мастерских. Всё, что можно, снимали с тупиковых и второстепенных путей. Дело двинулось быстрее, когда организовали рельсосварочный поезд. Люди работали круглые сутки, обогревались у разложенного на снегу костра — и снова за кирку, лом, костыльный молоток.

Сразу же после начала контрнаступления наших войск по указанию заместителя наркома путей сообщения К. И. Филиппова работники Московского отделения Ярославской дороги приступили к восстановлению на головном участке электрической тяги. Это было особенно необходимо в связи с острой нехваткой угля. Работали с огромным энтузиазмом, устанавливали демонтированное оборудование, навешивали контактную сеть, готовили к эксплуатации моторвагонные секции и электровозы. Особенно нелегко приходилось монтёрам, подвешивавшим контактную сеть на высоте, под пронизывающим ветром. Но работы быстро и успешно выполнялись. И вскоре первый поезд прошёл по электрифицированному участку Москва — Пушкино.

Людей радовало возрождение электролинии, вселяло уверенность в победу над врагом.

В первый день 1942 года в новогоднем номере «Гудка» страстным призывом прозвучала статья Ильи Эренбурга «Поезд времени»: «Красной Армии нужно ещё больше орудий, ещё больше снарядов. Железнодорожники, теперь вы прокладываете путь к победе!»

… Поезд времени. Ещё почти три с половиной года он будет идти до конечной станции по имени Победа. Начав своё движение от Москвы, он направится трудным путём через станции узловых сражений под Сталинградом, Ленинградом и Курском, пройдёт по огненным перегонам Украины, Белоруссии и Прибалтики. Он придёт с миссией освобождения от фашистского ига в многострадальную Варшаву, в Софию, Будапешт, Бухарест и Злату Прагу. Его гудок прозвучит в Белграде братским приветствием отважным партизанам Югославии. Придёт этот поезд и в поверженный Берлин.

Старт же победоносного пути взят в грандиозном сражении под Москвой. И железнодорожники гордятся, что они для этого сделали немало.

Часть 6



[1 наблюдающий участник] 
Эта страница последний раз была изменена 25 августа 2015 в 12:20, автор изменения — участник Энциклопедия нашего транспорта Anakin. В создании приняли участие: участник Энциклопедия нашего транспорта Workweek
info2008 ≤co-бa-кa≥ nashtransport.ru
«Наш транспорт» © 2009—2017
Rambler's Top100